Денёк довольно дождливый. И это не моя вина. Да кто я такой, чтобы винить себя?
Не я, и это битва никогда не будет моя. Обычно я наливаю себе вина.
Нет больше тебя, как и в твоём сердце нет больше огня.
Ребят, не сердитесь. Душу дробя, ты всё же когда нибудь и познаешь себя.
Эти берега, моря, океаны. Хочется их исследовать, волны теребя.
Всё что есть у меня, тебя - это друзья. И как-то хочется исчезнуть не томя.
Но, есть же всё же одно священное дитя. И пасть лицом больше теперь нельзя.
Не я, и это битва никогда не будет моя. Обычно я наливаю себе вина.
Нет больше тебя, как и в твоём сердце нет больше огня.
Ребят, не сердитесь. Душу дробя, ты всё же когда нибудь и познаешь себя.
Эти берега, моря, океаны. Хочется их исследовать, волны теребя.
Всё что есть у меня, тебя - это друзья. И как-то хочется исчезнуть не томя.
Но, есть же всё же одно священное дитя. И пасть лицом больше теперь нельзя.
Денёк довольно дождливый. И это не моя вина. Да кто я такой, чтобы винить себя?
Не я, и это битва никогда не будет моя. Обычно я наливаю себе вина.
Нет больше тебя, как и в твоём сердце нет больше огня.
Ребят, не сердитесь. Душу дробя, ты всё же когда нибудь и познаешь себя.
Эти берега, моря, океаны. Хочется их исследовать, волны теребя.
Всё что есть у меня, тебя - это друзья. И как-то хочется исчезнуть не томя.
Но, есть же всё же одно священное дитя. И пасть лицом больше теперь нельзя.